– Не знаю! – наконец произнесла она жалобным голоском. – Я не хотела.

Ответ нашли удовлетворительным, сочли формой извинения и оставили девочку в покое.

Происшествие с поездом обошлось без последствий. Иначе получилось с лесным чудищем.

Кража со взломом и тяжкие телесные повреждения, нанесенные одному семейству в районе той деревушки, где летом оказалась Элюня, грозили преступнику крупными неприятностями, но власти не сумели его поймать. В этих краях он был чужим, никто его не знал, никто как следует не разглядел и не мог описать наружности. Сбрей он бороду и остриги патлы, оденься прилично – и не узнать негодяя.

Власти энергично занялись розыском. И выяснили, что лишь одна Элюня имела возможность как следует рассмотреть бандита. Но ведь девочке было всего шесть лет. Трудно ожидать от существа в этом возрасте точных и достоверных описаний, даже если девочка и видела преступника. Если видела. А если она от страха глаза закрыла и вообще его не разглядела?

Выяснилось – очень даже разглядела. Окаменев, девочка даже моргнуть не могла, так и уставилась на негодяя, глаз с него не сводила, в ее памяти сохранились все детали бандитской физиономии, и она сумела очень толково эти детали описать. Во всяком случае, художник, которому предстояло сделать портрет по описанию свидетеля, был от ребенка в полном восторге. Элюне очень понравилось, что взрослые обращаются к ней за помощью, и она охотно, даже с энтузиазмом делилась с полицейскими своими наблюдениями.

– В этом вот месте, – начала она, ткнув себя в нижнюю губу, – у него сквозь бороду просвечивало такое... очень красное и жирное. Вот на этом глазу, – опять ткнула, на этот раз художника, – у него такая большая гуля, как горошина. Да, на этом глазу, он тоже стоял, как пан сейчас, с той стороны. А нос у него... вот здесь приплюснутый, а немного повыше так нос его пониже, а в середине на конце – как у собаки, только изнутри вроде косточки торчат. И шишки около ушей, а уж сами ухи... уши такие огромные, такие огромные, что аж висят! И солнце сквозь них просвечивало.